Отраженье моё, отраженье
Я гляжу на тебя с отвращеньем
Где осталось моё отраженье –
лет семнадцати от рожденья?
Отчужденье моё, отречение
От вращенья моё отражение –
убирайся! Знать не желаю
все глаза-зеркала, где растаял.
Жизнь играет ноктюрн с листа,
Плачет скрипка – казнит, карает –
осень сводит её с ума…
В сером небе мелодия тает.
Всё старо – не гляди на меня,
Жизнь играет Ноктюрн номер восемь,
Ноты – воронов стая на озимь
и скрипач без лица – это я…
Плачет осень…
2000
Длится жизни
моей сженье
от нелепого вращенья,
безуспешного скольженья
в суете текущих дней.
Провидение сильней
кораблей желаний синих…
…и ночей сгустился иней
Суетой Текущий Дней…
С ума-с-шествие на дно;
«сумма» – это-ли словцо
приплелось в строку случайно?..
Всё это весьма печально –
потерять своё лицо
изначально…
Но смеётся грех-нужда.
Медленно. Неторопливо.
Перемётная сума
на крюке – неотвратимо
сводит слабый ум
с ума.
1999
Не имея счёта в банке,
Оставляет деньги в баре,
Он стучит на барабане
В ожидании Годо…
И летает звук над нами,
Не задерживаясь в драме,
Растворяясь в океане
Одиночества его.
Плачет горько саксофон,
Плачет больно и печально,
Потому что он влюблён
В барабан звук прощальный.
А любовница гитара
От такой любви устала,
И стекает страсти зов
На ладонь её ладов.
Барабан луною пьян
И мелодия звучит.
Ловит он с гитарой fun,
Засыпая на груди…
Ошалелый бенд в угаре
От участия в романе.
Он давно уже в ударе –
Соловей на барабане.
Музыкант, играй, играй!
Лабухи, развесьте уши,
Это просто Б-жий дар
Льётся, проникая в души.
Ночь заслушалась сама,
И луна разделась голой…
И танцует сатана –
Барабан играет соло…
Вино выпито до дна,
Спит рассвет в оконной раме,
Одинокая струна
Слёзы льёт на барабане…
Не имея счёта в банке,
Оставляет деньги в баре,
Музыкант на барабане
В ожидании Годо…
И летает звук над нами,
Не задерживаясь в драме,
Растворяясь в океане
Одиночества его.
1999
…ненавижу тебя,
Ненавижу себя,
Ненавижу невольницу жизнь…
Только тенью крыла,
что вода унесла –
отзовись. Отзовись! Отзовись!!!
Залётный дождь
по волосам стегает
и по устам горячим
знойных рощ.
Он, словно вождь,
вожжами
вяжет, жалит.
И настигает нож…–
возлюбленную ночь
и умирает
в капельках незрячих,
в слезах, в улыбке, в плаче
мостовых.
И, кажется, он стих
на век – на миг…
И длится миф,
где месяц-князь
девчонке мечет
страсть,
Ей хочется ещё,
чтоб поцелуев
сласть
горела горячо,
так, чтоб по телу дрожь,
пока стучится дождь,
в закрытое окно,
где бредит ночи
власть.
И в чём её вина,
что ночь любви мала?
И месяц среди дня
не месяц, а луна…
Ах, сладкое оно,
осеннее вино,
пока стучится дождь
в закрытое окно.
1999
Не могу расплескать твою ночь,
Пригубить, погубить твой день.
Не могу победить, не могу превозмочь
Сумасшедшую эту сирень.
Сумасшествие ты, сумасшествие
Не целованных дней и ночей…
Моё тайное путешествие
В глубину твоих чёрных очей.
Своей страсти глухой невольница,
Опрокинутых дней и ночей,
Разрывается тело бессонницей
от любви… Быть любимой ничьей…
Я приду к тебе вьюгой белой,
Занавесит окно метель.
Я молюсь тебе, моя Белла,
Горькой жизни моей карусель.
Пусть омоют печаль наши радости,
Прикасаясь водою талою,
Снимут лет былых лёд усталости
И укроют зарёю алою…
Расплескаем до края ночь,
Зацелуем заснеженный день…
И выбросим,
Выбросим – прочь
Сумасшедшую эту сирень.
1999c
О,
Возлюбленный мой,
сын луны и газели,
ты подобен оленю
на склоне
вечерней
зари.
В ожиданье любви,
мои губы алеют –
это осень листает
багряные
листья
свои.
Обними…
Лунный свет
обнажает пустую аллею
и холодные тени
стекают в ладони
земли.
О,
Возлюбленный мой,
я тебя не виню –
остановится время.
О,
Возлюбленный мой,
напои ты меня,
напои…
1999
Белле
Бе`ла Лебедь моя,
крылья ветром распластанный веер,
белым парусом реет,
пока мы с тобою
вдвоём.
Белла, Песня моя,
ничего нет на свете сильнее,
пока длится полёт
и алеет рассвет
под крылом.
Белла, Радость моя…
1999
На планете для двоих,
где похмельем бредит стих,
бродит бородатый псих:
– Нету счастья выпить вместе
два по сто, а лучше – двести,
заглушить невольный стон,
провалиться в сладкий сон…
…Белла, Белла, – не о том, –
отвори мне двери в дом,
Зазеркалья, Запечалья,
Одиночества вдвоём…
В одиночестве твоём,
в одиночестве моём
веселится сатана…
Чаша выпита до дна.
Разрывает глотку крик:
– Нету водки и вина
на вокзале для двоих…
На планете для глухих –
пара воронов лихих
заполняют дней кошмар
многоточьем грязных нар,
где мотает срок поэт;
истеченье срока смерть,
(и вопросов лишних нет).
Только след – печальный стих
остаётся для других,
на планете, для глухих…
На планете для других –
Кар Иванович Глухих
принял солнечный нектар –
меры он не угадал,
кости всем переломал,
так что помнят млад и стар
хруст свободы – грустный дар
для оставшихся в живых…
Вкус свободы, крик “ура!”
опьяняет всех с утра –
удержаться не дано,
коль испил небес вино…
Остаётся лишь одно –
крыльев, ломанных угар
и морщинистая гарь…
…на планете для живых.
Забывают млад и стар –
пьют разбавленный нектар
на планете для чужих…
Белл… а,
я бы что-нибудь поел
на причале для двоих;
годы дали мне под дых –
что-то так не хорошо;
выпил много – не пошло…
…на планете для чужих.
На планете для своих –
Люцифер из высших сфер
греет воронов всех вер…
…ляди знали, что Икар
не допил, не доиграл…
И растопчет вороньё
его белое крыло.
(Ты не думай, что я – псих…)
Как тебе затеи их? –
На планете для чужих…
На планете для двоих,
где живёт моя отрада –
за неё боюсь, молюсь:
– Ты, пожалуйста, живи –
больше ничего не надо
и пускай ласкает стих
Беллы – Белое Крыло.
Просто, бедам всем на зло,
мне немного повезло,
что на белом Свете есть
Ночи Белое Лицо…
Ночи Белое Лицо,
всё вокруг белым-бело,
сединою замело
нас двоих,
на планете для седых –
нет покинутых любимых,
Лета, Осени и Зимы –
в твою честь –
на планете для любимых,
Ночи Белое Лицо.
Ночи Белое Лицо,
вынужден сказать ещё,
что прорвав кольцо
границ, налетело вороньё
на планету для живых…
На планету для живых
прилетело вороньё.
Молодое вороньё – эти птицы месят зло,
подбирают под крыло
грешных всех и всех святых;
им, паскудам всё равно
кто останется в живых
в ожидании Годо;
потому что смысл всего –
ожидание его.
… И летит над всеми грусть –
этот сумасшедший блюз –
а`la russe.
1999
– Мистификатор! Выдумщик! Злодей!
Зачем завлёк в свой бесконечный сон?!..
– Но я клянусь… я вовсе не хотел…
Я просто отозвался на твой стон.
И вот летим по жизни параллельно –
А между нами, целая вселенная…
Пьём наяву отпущенное время
И лишь во сне: по-щучьему веленью…
Как попросить прощенье у тебя?
Быть может, песню написать про осень…
– Прекрасный муж. – Прекрасная жена.
Ну, что сказать, когда Всевышний спросит?
– Что это – сон… и больше ничего.
Не виделись. Не ведали. Не знали.
И только стон сознанья одного
Карает ночь в Созвездии Печали…
И нет у ночи светлого лица,
И в суете исчислены все дни…
– Оковы обручального кольца
Убиты одиночеством любви…
2000
Белле
Мой изломанный Птах,
моя синяя Птица – синица,
ощущаю свой крах и
свой прах…
…По Расстрельевой Площади
взгляд
расстрелянной лошади
мчится… –
гонит –
гонит мой страх,
угасая в углах…
Вон!
Словно вор
покидаю столицу… –
от оков
в переплётах окон;
от холодных убийц,
перешедших границу
и пришедших в мой сон,
и мой стон…
Мой изломанный Птах,
неоконченной песни сестрица,
дольным птицам не спится
на Планете,
где бредит страх…
На планете,
где бродит страх,
истязание жизнью всё длится
и безумие лучше
суеты –
в потускневших глазах…
Вот и всё…–
оставляю цветы
на окне…
что ещё?.. –
из бессонных излучин
в лунном свете омытых слов
…льются белых стихов страницы
сумасшедшего блюза снов…
Я лечу
на зелёной
метле
и касаюсь лучей
рассвета,
Я пою
осанну тебе –
Королеве
Страны Поэтов.
2000