Голоса
…Здравствуй, Люба…
…………………………
Передо мной ребро вопроса:
выбрать меньшее из зол –
мысль о тебе
или зубную боль…
Семён Кирсанов
…Передо мной вопрос –
сложней и уже:
быть или не быть
твоим мужем,
вязать иль разрубить
семьи гордиев узел…
…Некстати рифмы начали свой кросс:
– среди семейных бурь и гроз
ребёнок рос…
…Нет, это всё – не то, не то!
Сейчас ты просто – далеко,
Ты унесла своё тепло…
И спор нелепый, и упрёк нежданный,
и я брожу, как окаянный,
и не могу себе помочь…
…Ночь…
Средь тысяч губ
я смог бы твои
губы отыскать…
…уж так и быть: ругай меня, губи,
кляни свою судьбу, увы.
Всё вынесу… Но только
скорее приезжай!.. Приди, молю,
если любви осталась долька;
поверь: солёно море от тоски зелёной
и волны от тоски ещё солёней…
поверь, и прислонись к воде губами;
глянь, камни поросли зелёными грибами;
приди, приди, коль хочешь мне помочь.
приди, приди, пока не наступила ночь.
Передо мной вопроса нет давно,
мне тяжело, когда ты далеко.
Приемлю я любое зло и боль
Люблю тебя, люблю, моя ЛЮБОЛЬ.
1967
4. Женщина – это в море
Алые паруса Грина.
5. Женщине – нужен ветер.
Чтоб паруса говорили.
7. Женщина – то звёзды.
Звёзды – всему начало.
11. Женщине – нужен веер.
Чтобы она молчала.
14. Женщина – это песня.
Песне нужна лира.
18. Женщине – просто дети:
лицо, глаза мира.
…и слышится дeтский лепет…
Женщина жизнь лепит
из плена, из пепла, из тлена.
54. Женщина – это Земля
в нежных ладонях Неба.
1986
Вхожу.
Подземный переход.
Вдоль месива людей
плывёт
сюжет вчерашних дней.
…и тормоза
сжигают
жало скоростей
гремучих змей, –
вхожу в Subway.
…Слепой Орфей
поёт свой сон,
вплетая стон
игривых волн
в гривы коней,
летящих в небо;
его ведёт
глухая Эвредика, –
Счастливая Заря, –
сегодня с ней.
…и кажется нелепым,
диким
этот дуэт,
и звон монет..,
а он поёт “Ave Maria”
под минус аудиокассет.
…всё ирреально,
словно небыль –
у времени
ответа нет.
Вне времени
гремит Subway,
и скорости
сжигают боль
вчерашних дней…
Поёт Орфей
“Ave Maria”
и плачет небо.
2010

…Сложилось так, что песни улиц, объятия фонарей
мне ближе, чем сонет Шекспира.
Температура. Бред…
Куда я снова влез?
Душа зависла между “там” и “здесь”.
Ночь проглотила день.
У огненной моей постели – Тень.
Бред. Стон.
Стихи…
Вийон…
…и белый снег, и синий иней
гасили
страшный жар.
У изголовья головешки тлели
моих грехов.
Одолевал кошмар…
“Я – Франсуа, чему не рад!
Увы, ждёт смерть злодея.
И сколько весит этот зад
Узнает скоро шея.”
Франсуа Монкорбье родился в Париже в 1431 году – среди войны, голода и
нищеты…
…там, во времени,
катилось моё детство с глазами голода и нищеты…
Франсуа был усыновлён священником Вийоном.
Лиценциат и магистр искусств, закончивший Сорбонну,
Франсуа Вийон мог преподавать или занимать
должность клерка. Но жизнь распорядилась по-своему,
и он занял место среди грабителей и убийц.
…друзья моего детства сгнили в тюрьмах: они были
умелыми ворами и смелыми грабителями.
Его поэзии внимали короли и бродяги, властные
принцессы и уличные девки.
…блатные песни моего двора пели зеки от Севера
до Сахалина.
И если вспоминают о событиях того времени,
о королях и вельможах, то говорят:
Это происходило во времена Франсуа Вийона.
Ты близок мне: по детству, по войне, по нищете
и голоду…
Тебе – мотать в тюрьме, а мне гулять на воле…, –
по карте, по судьбе, по линии ладони – так выпало
по лунной соли Млечного Пути…
Тебе – стать гением земли, а мне – читать стихи
твои и ждать ответ; искать, искать твой след и слушать
лёт ушедших лет, пока снега не замели…
Я: …О, Франсуа, прости… Пришёл…
Я – болен… Болен.
О, Франсуа, прости…
Сон. Бред. Не волен.
Пьёт время
воды
тех же рек…
XV – XX век
Всё те же
лица, те же рожи.
И тот же
смех,
И тот же
раж,
Всё выше – бред,
Всё ниже – бег,
А посредине – блажь…
О, Франсуа!
Любимый Франсуа, поверь!
…Быть может, знаешь ты теперь,
где прошлогодний снег?
Я вглядываюсь в жизнь твою,
твою петлю…
Изгнание.
“…беря во внимание жизнь вышеуказанного Вийона,
суд пересматривает дело и смертный приговор
заменяет изгнанием из Парижского графства.”
(из Протокола суда, 5 января 1463 года)
Изгнание?!
…Нет! Не изгнание –
побег в Вечность.
В твою судьбу
из всех стихий:
страданья, страсти,
безнадёг –
вхожу…
Вхожу в твои стихи…
Стихи, по сути –
судьбы…
О, Время,
Вспять катни!
И жизнь
Переиграй понёвой…
Подай вина
для Франсуа Вийона,
а заодно
дворцы, поместья, зданья;
хранителям
закона
и морали –
отдай
его печали
и страдания…
Тень: (усмехнулась)
Тогда бы просто не было Вийона…
А за вино –
Спасибо. Гоже.
(Мороз по коже)
…Я выглянул в окно –
Рассвет край ночи гложет…
[Тень, отдаляясь, начала расти]
Я: – Вийон! Прости…
Быть может, что – не так, прости.
В том не моя вина, поверь.
Но всё же, –
где прошлогодний снег? Проверь…
Тень: Прощай, –
“O, c`est la vie, –
за всё плати,”
и пусть
тебе поможет бег.
Ты любопытен – мне на грех.
Земля – Начало и Конец
всего и всех…
Росинкою
мелькнул рассвет –
и по сему… не принесёт
вина гонец…
И первый, и последний снег
минувших зим ушедших лет –
истлел…
Я: – Их след?
Тень: Их след исчез…
Он, уходя, рассыпал смех…
Рассвет вошёл
и повернул сюжет…
Шар головы моей
из тысячи колец,
словно subway
потерянных сердец,
гудел: земля – Начало и Конец?!..
И.… умирал на лентах рельс.
1978-2008
Надеешься,
что “взятки-гладки”,
век без оглядки в суете.
Всё, –
чтоб не выйти из десятки:
слова – не те, дела – не те…
И год за годом,
торчишь в грехе…
…и лишь душа уходит в пятки,
когда ты с Ним играешь в прятки.
1993
…на этот мир
ты смотришь
свысока…
Да ты и,
вправду,
голубых кровей
и родовая метка у виска
сертификат о чистоте корней.
А в остальном, –
всё так, как у людей:
выводишь ты хозяина гулять;
дорогу метишь на тропе своей,
подчёркивая золотую стать.
Он –
крутолоб,
мой друг, хозяин твой,
испытанный
любовью и судьбой,
и в повороте
головы седой
заложен и твоей души покой…
Сказал – …и всё.
Иди смотри… –
…на бесконечность
листопада…
и лучшего нам друга не найти,
а худшего –
тебе и мне –
не надо.
2008
Что хуже участи…
…Шататься с совестью больной.
(Вольфганг Гёте)
Я – примитив,
и в этот мир,
весь до меня
пристрелянный,
как тир,
насквозь,
я брошен был.
И в этот миф,
весь для меня
из пыли звёзд
и горьких слёз,
я брошен был.
…Курьёз…
Курьёз –
шаманит вороньё,
А я цежу – враньё.
Враньё, а коль
всерьёз, то боль…
…Каналья!
в канале я
из бед и слёз
зову, молю:
…О, слабый лик
весны,
о, слабый блик
надежды…
молю, ору;
один я на юру
и всё, как прежде…
…Нет к берегам
и к людям зла.
Перегорело.
Всё – зола.
Что было – не было.
Нет края…
Любовь и дружба –
ложь святая.
Нет ничего!
Есть только
стая,
что
врезалась
в закат.
Литая стая,
тая
и тая,
плывёт
в закат…
И отлетает…
И где-то там,
на донце дня,
где нет начала,
я осознал себя –
в кольце печали…
Что проще
суеты в стократ:
взмахнул и врезался
в закат.
…Но Каин
ропщет,
превращаясь в камень,
сквозь время,
сквозь века раскаяний –
больную совесть
отпустить,
не может.
1978
Мне снилась мелодия апрельского утра,
я слышал её, поверь.
В ней не было утрат
и не было потерь.
И не надо было торопиться, наговориться,
наглядеться.
Детство моё…
Куда его деть
и куда ему деться?
Сон отлетел –
осталась мелодия.
Звучит высоко-высоко:
«дзень-дзень»
вливается в окна струнами солнца.
Глянул день –
и растаял,
облаком хмурится,
тучей брошенных дел.
Темнеют лица домов,
чернеет морщинами улица.
Ночь владеет…
Штетеле, Мотеле, Гителе, Этеле,
где вы?..
…нет ни домов, ни улиц, ни лиц –
лишь синие сны, опрокинутой в небо дали.
…так изначально,
печаль рождается в радости,
и радость
угасает в печали…
1972
Люблю я говор южных городов:
Из солнца он, из моря, из асфальта.
Смешались в нём Одесса и Ростов
С улыбкою над вымыслом и фактом.
Судьба, Судьба?! Где мой пурпурный плащ?..
Где звон клинков и перезвон гитары?
Я просыпаюсь в полосе удач,
Я возвращаюсь, Дюк, и я – в ударе.
Я улыбаюсь бедам всем назло,
Жизнь – тельник, полосы – основа.
Я напеваю, словно очень повезло:
Полоска тёмная и беленькая снова.
Коль затянулась ночи полоса,
Я воспеваю радость ожиданья,
Луна струится сединою в волосах.
А я как школьник уповаю на свиданье.
С певучим Словом южных городов,
Оно – во времени – не потеряло веса.
О, город юности, мой солнечный Ростов.
О, город зрелости, великая Одесса.
1970