Home Черновик
Category:

Черновик

Книга “Черновик”

Черновик

Совесть

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

…Распяты улицы на перекёстках,
и шар земной распят на звёздах,
и человек на совести своей распят,
кресты антенн вопят: — не виноват.
Не вино — ват.
Ложь не спасёт и не поможет плач,
ты — сам себе судья и сам палач.
Ты — сам.
— Не виноват! Тысячелетья спят,
как будто дети.
Я не желаю быть за всё в ответе.
О, Небо, Небо.

Зря Небо не зови.

— Не виноват…

Всё Небо за июньские дожди
распяли сентябри и журавли.

— Не винова…

О, Человек, покуда я жива.
Храни и береги меня,
храня.

1970

Черновик

Надеешься, что взятки гладки…

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Надеешься, что взятки гладки,
век без оглядки, в суете.
Всё.
Чтоб не выйти из десятки:
слова — не те, дела — не те…
И год за годом
ловчишь пред Б-гом,
и лишь душа уходит в пятки,
когда ты с Ним играешь в прятки.

1993

Черновик

На кладбище приходят сыновья

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

На кладбище приходят сыновья,
задумавшись, глядя в себя
стоят.
Как будто в детстве,
виновато голову склоня,
пред матерью стоят…
Прощенья просят, плачут, говорят.
Воспоминаний кружит снегопад,
и столбики кладбищенских оград
соединяют бесконечный ряд…

— Не виноват.
Сложилось так… Не приезжал, работа.
Да, не писал.
Да, не о чём писать. Семья, Дела, Заботы.

Не виноват, пойми, не виноват…
Вдруг вздрогнул.
Мёртвые не могут понимать —
Мужские слёзы прорывают гать —
не могут понимать.
Не могут понимать…

Неистово себя за прошлое казня,
на кладбище приходят сыновья.
— Прости, прости, я виноват —
искусанные губы говорят…
И только матери молчат.

Подруга — осень
листья в окна
носит.
Мать писем ждёт
и просит, просит

паука
на скатерть белую
спуститься…
Должно, к письму
наведалась синица…
Ночами длинными
всё чаще старший
снится…
Всё к одному:
Письма, письма — а…
А поутру —
ты так ждала —
осенний лист
по-прежнему стучится.
Крепится мать,
хоть ноет поясница.
На почту собралась,
чтоб выяснять.
Дверь отворила
и с сожаленьем
руки развела:
перильце отвалилось
от крыльца…
Не забывайте,
приезжайте сыновья…
Не забывайте.
Не за-бы-вай-те!..

Года идут,
идут года.
На кладбище
приходят
сыновья…

1968

Черновик

…О, крики совести…

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

О, крики совести
утерянных дорог
от васильков до
космоколоколен,
простите нас, кто
волен иль не волен,
прости клён отчий
и родной порог…
Оставив суету
в излучине тревог,
Надежды
в ожидания упрятав,
рванулись мы,
но тысяча пиратов
нас не пустили в детство
на порог.
…Пусть лепит
нашу жизнь
слепой нелепый
дождь,
клепает
меты бед и лет
в седины.
Ещё не спета
песня лебединая,
Веди нас в отчий дом
сыновий долг.

1978

Черновик

Ненастье

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Ненастье…
Разбилась зависть.
И сразу наступило
счастье.
И солнце засветило
ярко,
Но тучи затянули
небо,
как будто
ничего
и не было.

… осколки зависти
остались,
и радости
не состоялись.

1993

Черновик

Я остаюсь среди людей…

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Я остаюсь среди людей,
детей и внуков.
Я остаюсь в сердцах друзей,
в словах и звуках.
Я остаюсь среди дорог,
где жили — были,
былых надежд, былых тревог,
частицей пыли.
Я остаюсь среди полей
в подлунном мареве.
Среди лесов, среди садов,
в осеннем зареве.
Я прихожу к тебе весной
в белой кипени.
Я над твоею сединой —
сиренью белой…
Я над тобой, я над Землёй
в закате дня.
Вот тень крыла,
за все — сбылось
и не сбылось,
прости меня, прости себя.
Я остаюсь в твоей любви,
где сны твои — там сны мои..
Я остаюсь.
Я остаюсь.
Я остаюсь.

1988

Черновик

Встреча

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Иосифу Бродскому.

…по еврейской традиции, пока умерший не предан
земле, к нему обращаются, словно он живой.

…Жизнь, брызни одиночеством ночи,
многоточием дня и прочим,
чем не загрызли любя и казня.
Выйди лесною чащей,
плачущей словно дитя,
кликни эхом, летящим
из вечности бытия.
Не гони, Иосиф!
Не гони…
Просто сердце болит
от потерь, от обид,
от осколков, что жизни уносят.
Катят годы,
а Вечная Девушка косит —
Иосиф, оглянись — Отлетела весна.
Погляди, есть красивая осень.
Погоди, сохрани тот глоток,
что остался от сна,
досмотри среди дня: это — осень.
Выпей чашу любви,
признанья,
призванья судьбы,
сын Невы,
перелесков, осин.
Это осень твоя
тебя просит, Иосиф…

Жизнь,
брызни одиночеством ночи,
многоточием дня!

И прочим,—
чем не загрызли, любя
и казня.
Выйди
лесною чащей,
плачущей
словно дитя.
Кликни души, летящие
из небытия, из небытия.
…Из небытия…

“Тонущий город… в плеске зеркал”.
“Лагуна,” Иосиф Бродский.

Венеция.
Какое красивое слово. Словно песня.
Звучит. Не кончается.
Гений в Венецию возвращается.
Венеция,
он лелеял твои колени.
Воспел песней нетленной
тебя, Венеция.
И зачарованные нимфы
листают сны —
твои стихи.
И только каменные грифы
хранят их стон
у дальних рифов,
где бродят мифы
у окон твоих, Венеция.
Он повенчан с тобою словом.
Он вернулся к тебе с уловом.
Навсегда, Венеция.
Венеция.
Ты — на челе его венец,
всему начало и конец —
Венеция…

…Вот и всё. Цепи разбив,
Васильевский остров
вплывает в Венецианский залив.
Там, на родине, волк завыл…
Небо ударилось парусом синим
в невскую стынь.
Уходит в Венецию поэт России.
Инородец. Сын нелюбимый.
И печали нет. И горя нет.
Есть вопрос. Есть ответ.
Для российских признанных гениев
на Родине места нет.
Вот и всё.
Так заведено на Руси —
свои гении не в чести.

Венеция,
прими Иосифа. Он вернулся.
Навсегда.
Иосиф,
не тревожит тебя уже осень.
И архангельских сосен стон
не нарушит твой сон.
Сын Невы. Перелесков. Осин…
жизнь свою на кресте распял
из вселенской ненависти и любви.
И глядят из осенней листвы
глаза голубые твои.

Аvе Маriа,
Аvе Маriа,
Аvе Маriа.

“Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.”

Иосиф Бродский.

1996

Черновик

Импровизация

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

“Афиши, афиши’’
А. Чак.

Афиши — шальные, крикливые, птицы,
спустившиеся на стены и крыши,
моего города.
…лестницы детства… Губы девчонки,
учившей меня целоваться
в последнем ряду кинозала.
Она и не знала, что через десять лет
её имя будет греметь со всех афиш
нашего города и улицы
будут целовать её — глазами.

Афиши, афиши, афиши — красные, жёлтые,
синие. Дожди, заглядевшись, стынут,
врезаются в козырёк стены и удивлённые
стекают, словно ладони любимой
по моему лицу.

Афиши… Афиши — женщины.
Отдаются расклейщику, торопливо
растягиваясь и — распластавшись веером —
улице, городу, ветру…
и умирают без стона, влюблённые
в смуглые руки расклейщика
и солнце глаз человеческих.
Или, сорвавшись,
мчатся по улицам, скверам,
льнут к стенам, липнут к заборам,
клеятся к прохожим, надеются
опереться.
Подняться.
А люди

проходят мимо, не помня, что ещё вчера
любовались стройными литыми
лодыжками литер.
… Старая афиша…
Старая афиша. Проехал
грузовик и уставшие ноги вытер.

Афиши, Афиши! Путевые огни, язык
площадей и глаза шоссе, арии бульваров
и песни улиц, — пульс и дыхание города.
Афиши,
афиши,
афиши
смелые мазки,
капризы линии и цвета — воспалённые,
расклеенные мозги
художников и поэтов.

…мосты через реку времени,
к признаным и не признанным гениям,
к самому себе, к обновлению,
к чувствам…

…мечты тех, кого время предало
и продало.
И они! Словно снеги падают
на склонённые головы.

Афиши — кровавые заплаты на запретах,
запорах, колючих заборах,
спинах десятилетий.

Афиши…
И люди гасят долги
невежества и косности.

1967

Черновик

Памяти Марины Цветаевой

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Выплывает силует из лет.
Облако плывёт. Светает.
Цветаева Марина — свет
души моей проплывает
надо мной. Святая!
Отцветает осень. Отцветает.
Листопад стихи твои листает.
Ты — в морской волне,
Ты — в лебединой стае,
Облако моё, осень седая.

Отцветает осень. Отцветает.
Видишь ли, я вовсе не святая.
Я хотела заслонить собой
сына моего, что шёл на бой.

Крюк — луна. Елабуга — петля.
На меня грехи. На меня.
За тебя мой сын. За себя.
Ой, туга Елабуги петля.
Думала, что искуплю вину,
проведу живым через войну.

Не услышал Б-г мои молитвы,
не вернулся мой сынок из битвы.
И теперь мы в лебединой стае.
Не святая я… Не святая…

Выплывает силует из лет.
Облако плывёт. Светает.
Цветаева Марина — свет
души моей проплывает
надо мной… Святая.

1996

Черновик

…грех ворошить…

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

…Читая гениев, чувствуешь, через какие испытания они
прошли, и если Судьбе было угодно провести их через эти истязания
чтобы они явили миру боль и радость великой души, то не грех ли
это — дотошно ковыряться в пороках и слабостях ушедшей
вместе с ними жизни.
Они, великие, вошли в мою жизнь. Они всегда рядом.

…грех ворошить
грязь больных простыней,
след размытых страстей
тех бессонниц чужих —
не дано ворошить.
…Не дано ворошить,
снег давно ворожит,
день и ночь сторожит
отгоревшую жизнь;
сень таинственной сини —
не дано ворошить.

Тень изломанных линий
ледяных белых лилий,
на могильных оградах
лепит вечности иней
не дано ворошить…

…Валит снег на гранит,
на погосты косые,
бережёт и хранит
честь и гордость России.
Снег кружит, снег кружит
сны и тайны чужие.
Снег кружит. Ворожит.
Тишину сторожит.

1997

Newer Posts
Older Posts