Home Author
Author

Oleg Soshko

Голоса

Хаим Сутин

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

…из глубины
больной души
виденья крови
приходили в сны
и Сутин
разъял корову
на холсте,
оставив
капельку вины
на дне стакана,
и это
не казалось странно;
по сути
вина и краски
не хватало,
чтобы гасить лиловой,
синей и бордовой
пожар кипящей
красной крови… –
портрет Европы, –
распятой
на стене коровы… –
в преддверии войны.
Туда нельзя войти,
там снится Холокост,
и время,
насупив брови,
шьёт сапоги,
чтобы напиться крови
жёлтых звёзд.
…и Хаим Сутин
слышит этот стон;
он будет длиться
до конца времён.

2004

Голоса

Пабло Пикассо

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Всё
испытал на этом свете
в любви, политике, постели…
И таял смысл в обломках жизни,
и секс алел в объятьях смерти;
и все успехи, и потери
слетели на резцы и кисти
и там зависли,
разъяв скульптуры и портреты,
от бедной Ольги до святой Терезы.
А годы шли…
Всё, превращая в действо,
где уживались гений и злодейство
в потёмках ужаса потерянной души.

2008

Голоса

Дали-блюз

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

…рассыпались часы…
Там, в извращённых
тайнах тела,
кусков
агатового неба,
где синий
переходит
в алый
глазами,
грудью,
символами Галы –
они ещё поют:
тик-так, тук-тук, так-так…
…укус осы
или теракт –
часы Дали
не умерли так просто.
И это – факт,
и это не секрет:
фигляр, художник и поэт
с болезнью флюгера.
Бес гениальный –
он фюрера любил
без гениталий.
И Гитлер в гости
приходил во сне
в женском белье…
И всё – тик-так,
и всё тип-топ –

вдвоём
на белой простыне
верхом.
Вот так?!
…А на стене, –
тик-так, тук-тук, –

замкнулся круг
и стрелки
подпирают край
преддверья
в рай,
а тени бренные –
ступени ада.
Тик-так… Тук-тук…тик-так…
Жизнь – прожита – не так.
…в свои предсмертные часы
Дали увидел юного Гарсии.
– Прости,
я мог тебя спасти, –
молил Дали.
…и облако,
загубленной души,
укутало его
в последнюю дорогу,
где узнику
сиреневых часов
ни музыки, ни слов
уже не надо…

тик-так, тик-так, тик-так,
всё та же музыка простая
больных фантазий
лунного Дали,
не это-ли
награда –
оставить навсегда
часы печали
и-ли!
остановить
песочные часы
…утраченных иллюзий,
любви
и ненависти
…от Сатаны…
И стон зимы,
и сон Земли
вдали уже растаял…
А эта грусть
и этот блюз
остались.
…остались тайной
Галы и Дали.

2005

Голоса

Парижские этюды

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

1.
Плывёт во сне балет Дега,
Рассвет поднялся на котурнах
И королевы кутежа
лотрековского мятежа
Уснули на ладонях утра.

Пусть им приснится новый век,
Пока Париж туманом бредит
И длится смех,
и счастье всех,
Где можно всё ещё успеть, –
в последний
предвоенный
вечер.

2.
Весны сиреневый загар
На площадь вылил Ренуар.
И подарил сей дар
подруге,
Тогда ещё никто не знал,
Что впереди
вины удар,
что впереди
война в два круга…

3.
В волне предчувствия война
вся развернётся в горькой стыни,
Где красный
переходит в синий
изломанных страстей и линий
поэзии холста.
Аполлинер. Пикассо. Сутин.
…увы, земная суета,
уснувших улиц не разбудит,
Аполлинер. Пикассо. Сутин.
Аполлинер. Пикассо. Сутин.
…уснувших улиц не разбудят.

Парижским художникам —
жертвам Холокоста.

1.ДАЁШЬ ПАРИЖ!
(20 – 30-е годы…)

От страха штетеле
сгоревшего в погроме,
От праха на весле
слезы огромной
бежать-бежать… Бежать!
Не сеять и.… не ждать!
В Париж! В Париж!
Волна нашествия взошла
до самых крыш
и неба глубина
коснулась дна, где
ирреальность молодого дня
взрывалась спермой полотна
Шагала, Модильяни и Пикассо.
И каждый
не второй, — а первый
сжигал себя
до тла над Сеной.
А эта сила
гениального огня
уже не угасала
и открывала грани сна,
где слава
ищет
своих нищих
стать венами и нервами Парижа.

И эта сила
ныряла в синеву квартала,
где на метле летала гала,
весёлая жена
от Элюара,
как символ,
как метафора
Урала,
и всем дарила
лилии любви
в присутствии
великого Дали.
Какие это были дни!

Не спи, малыш!
Даёшь! Париж!
От погребов до крыш…
Париж любил,
своих кумиров,
и это им давало силы
открыться миру…
Да здравствует, Париж!
С улыбкой на устах…
Живёшь себе
и сразу не поймёшь
чем этот миг хорош.

А время
затаило нож…
и ждёт,
когда наступит ложь
и будет править страх
на площадях твоих,
пленный Париж.
Освенцим, Аушвиц, Дранси…
…застынет время на крови
и никого не пощадят
в час Сатаны.
Всё впереди ещё,
всё впереди.

Не спи…
Даёшь! Париж!
…от погребов до крыш, —
пока живёшь…
Живи и радуйся,
как этот мир – хорош.
А бремя или сны твои –
увидит время.

…на Триумфальных Лошадях –
преддверие войны.

11.ПРОЩАЙ, ПАРИЖ!
— 40 – вые…

Предчувствие войны –
касаньем кисти на холсте
сметало этажи
забытых истин. И

на костях остались листья
любви и ненависти, —
Ненависти! и Любви!
Так вот случилось, –
с высоты звезды, –
(во времена Пэттэна и Виши), –
Париж отправил
сыновей Царя Давида
в объятья Аушвица и Дранси.
Во истину не ведомы пути,
когда пытаешься уйти
так далеко,
что штетеле уже не видно,
то возвращают нас
на круги на свои,
наши враги…
…и пепла столб
от неба до Земли,
и стон
застывший от Земли
до неба…
Во времени нет разницы, увы…
…Вы – это я.… я – это вы…
И жёлтая звезда
горит незримо
на тенях
Аушвица и Дранси,
Прощай, Париж!
Привет, Дранси…

111.КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕПЛА

И в Дом Святой,
Построенный Давидом,
Вернусь росою
Навсегда. На миг.
Вернусь…

Прости, Гашем, мне
эти строфы…
Живём
и ждём Мешияха, –
заложники эпохи.
…от Катастрофы
и до Катастрофы…
…в Иерусалим идём
и молим о прощении
в главе о покаянии,
в главе о возвращении…
мы всё
ещё идём…
мы все ещё
идём…

2005

Голоса

Крик, Edward Munch

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

THE MODERN LIFE
OF THE SOUL
The Museum of Modern Art
February 19 – May 8 2006

Замкнулся круг
и крик
в изломе рук
завис;
толпа,
не замечая неба
застыла маской
в массе лиц,
и неба красного карниз
хлеб горя грыз
и падал…
Падал вниз
нелепо…
Небесный лик
безвременья
в изломе рук
увидел Эдвард Мунк.
Таков удел
заложников эпохи:
Художники. Провидцы.
и Пророки –
все не удел.

2006

Голоса

Памяти учителя

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Огня лилового костёр
рассыпался на небе синем.
Учитель музыки ушёл,
рояль печалится в гостиной…

Осеннего оркестра зал
раскрылся музыкой рассвета,
Я оду Радости играл
и ты наполнил eё светом.

Учитель мой, мне так светло –
твоя рука на нотном стане…
И клавиш белое крыло
касается сознанья втайне…

Вчера я снова позвонил
и опрокинулся в молчанье…
Далёких звёзд, небесных сил
над нами музыка звучала…

Учитель музыки ушёл,
рояль печалится в гостиной.
И дня лилового костёр
рассыпался на небе синем.

2004

Голоса

Осенний блюз

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Осенний лес листает лунный блюз,
Осенний лист слетает плавно вниз.
В осенний блюз я больше не вернусь,
Последний лист играет пианист.

И льётся музыка листвы в тиши аллей,
И осень красная на огненном коне…
И нет вины, и нет обид ушедших дней,
И небо серое становится светлей.

Осенний лес, потерянной любви
Осенний лист коснулся и растаял…
И остаётся не раскрытой тайна:
Ты всё ещё приходишь в мои сны…

Осенний лес, любовь мою храни,
Спаси её и проведи над Летой,
Где время расстаётся с Белым Светом,
И остаётся свет твоей любви…

Осенний лес листает лунный блюз,
Осенний лист слетает плавно вниз.
В осенний блюз я больше не вернусь,
Последний лист играет пианист.

2002

Голоса

Дом Шумана

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

1.
Жизнь
состоит из мелочей
у короля и нищего артиста…
И спит луна
в душе у скрипачей,
и солнце
льётся в сердце пианиста…
Растаял день
парад свечей горел
и гости
с нетерпеньем ждали Листа.
Вдруг он вошёл
и обронил:
«Ах, эта лейпцигская красота
уснувшего болота!..»
А Роберт всё играл своё
не замечая голоса
бомонда,
и ждал когда
страстей накал
затянет публику
в скандал
и много пил,
и тихо созревал.
Сгущались сумерки.
…и сло-
во брошенное зло
сквозь плесень сплетен
проросло,
и тени мрачные
легли на стены;

…а вечер на луне завис,
и уходил по капле в высь,
и падали они в подвал
глухих ночей.

Любовник
золотых дождей,
страстей невольник,
Пианист,
заложник дара
Жёлтой Астры,
звезды далёкой и несчастной
в созвездье Старых Крыс,
блистал..,
собою заполняя зал, –
(казалось, Люцифер
его водил), –
шутил, удачно рифмовал:
«…Herr Мейербер –
из высших сфер,
а Мендельсон –
убитый сон!»
…А Мейербер и Мендельсон
стояли будто ни при чём
и пили свой
горячий ром
вдвоём.
И тут такое началось:
поднялся Шуман в полный рост
и бросился на Листа
«…кто – ты –..,
чтоб унижать великого Артиста?!» –
сказал и вывалился в дверь…

Зал замолчал. Повисла злость.
Лист
произнёс:
«Передайте, Вашему мужу,
что я прощаю его, только потому,
что он – Роберт Шуман.»
…от этих слов стал вечер серым.
Горели свечи.
И время уходило в вечность.
…и Клара улыбалась,
как будто это –
не её касалось.
Упало небо.
— мой муж безумен!
…а ты такой
изысканно спокойный,
как будто в доме
есть живой покойник.

Великий Шуман
в облике лиловом
весь переполнен
музыкой и словом,
и спит Везувий
на ладони
лунной погони:
— Не надо… Музыка! Не надо…
Остановитесь, господа, –
молили Шумана глаза, –
остановите голоса
ангелов ада…

А узник, –
любви и музыки
себя уже не помнил…
Жизнь –
уготовила
седой терновник
и затянула в узел
треугольник,
за гранью сада,
где бедный Шуман,
всё ещё не умер….
безумен был…
безумен был…безумен…

2.
…за поворотом
скрылся дилижанс
и уволок великого артиста,
я так тебя любила Пианист
и ненавижу господина Листа;
я не принцесса и не королева
моя корона –
это нотный стан,
я за тобой на край земли хотела,
но ты меня… Но ты меня не взял,
мой Дон Жуан…
…и потерялся в переплёте стран.

3.

Шуман посвятил Листу Фантазию Си-мажор.
Лист поблагодарил его и сказал, что она возвышенна
и прекрасна.
После этого он посвятил Шуману Си-минор
Сонату.
А Клара в своём дневнике написала:
«Неужели я должна благодарить за этот шум, лишён
ный гармонии».

…от странных встреч,
нелепых посвящений
бежать-бежать-бежать, бежать;
но жизнь опять
выстраивает тени
и ненависть
подогревает страсть,
чтоб навсегда
остаться в дневниках
загадкой для
грядущих поколений
или улыбкой
на твоих устах…
Жизнь
продолжается,
когда уходит страх.
…жизнь продолжается…

4.
Осталась музыка…

И …эта тайна –
«Арабески» летят
на крыльях стаи птиц,
чтобы взглянуть из-под ресниц
на лик
давно ушедших лиц,
уснувших улиц,
переулков венских.
…вне времени
и вне границ,
где нет ни
зависти, ни мести
и Роберт с Кларой
на весенней фреске, –
здесь смерти нет, –
и Ференц Лист
играет «Арабески», –
и льётся свет,
соединяя верх и низ,
а музыка
летит
над крышами столиц,
уходит ввысь
не нарушая
шелеста страниц
великой нежности
длиною в жизнь…

2006

Голоса

Сальери, Моцарт и…

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

…несовместимы гений
и злодейство.

А.С. Пушкин

Сальери,
Моцарт и
Осенний Лист
собрались вечером на вист.
Плясал азарт игральных карт
в руках у Смерти.
Старик Сальери
путал всю игру,
пытаясь, нить продеть в иглу,
соединить осколки снов.
У прошлого закрылись двери
и ничего нельзя проверить,
и остаётся
только верить
в нетленность
слов.

А Моцарта одолевала страсть –
игра не шла.
И он уже почти кричал:
— Ты никого не убивал,
мой друг, Сальери!..
Опять играешь ты не в масть…
И ни к чему нам эта грязь
и сумасшедший этот бред,
приснившийся на склоне лет.

Замкнулся круг.
Твой вист.

…и только Лист
играл расчётливо и тонко,
как будто Смерть
была его девчонкой.

А в небе Моцарта
звучал хорал
и Ангел падших призывал
подняться в высь,
где вечность спит
и длится действо
теней.

…И в этом утешенье есть:
несовместимы
гений и злодейство,
хотя они
совсем незримы.
Но иней
поднебесной сини
хранит
достоинство и честь.

2002

Голоса

…тысячелетия летят…

by Oleg Soshko
written by Oleg Soshko

Лилит – первая жена Адама
Ева – вторая жена Адама

…тысячелетия летят,
а всё звучат слова:
«ушла жена»,
«жена ушла».
Ушла…
Печалится Адам,
печаль размазав по усам…
Не ведает ещё,
что Бремя
лечит боль
сердечных ран…
И угасает
первый вечер
на тайнах спермы.
И видит небо –
рожает Ева,
а время
лепит свои цепи
и эти цепи – наши дети…
…ещё не ведает Адам…
…ау-у!
…а у него –
душа болит
и снится
сумасшедшая Лилит.
– Чего тебе?!
…и солнце, и луна,
и мёд, и ночь, и день,
и Древо Знания
отбрасывает тень…

И нет забот –
в Раю!!!
Чего тебе?!
…я.… не… пойму…

– Ушла не от тебя и не к нему…
А от себя – самой и от
обиды той, что роль
дана не по уму…
…Нелепый спор.

Я – презираю ложь.
Иду на дно
и поднимаюсь ввысь –
попробуй, разберись:
где – высь?! где – низ,
когда спустилась ночь.

…тысячелетия летят… и
фонари
качаются в “Ночном Кафе”,
где
спит незримая Лилит,
прижавшись к Еве.
И одиночество торчит,
Горчит…
и льётся за порогом,
и не кончается…

А там – заря…
Стоит.
В “Ночном Кафе” не видно лиц.
Не зря любовь её хранит,
и каждый молится за Еву
и сумасшедшую Лилит,
за эту вечную тревогу,
за эти нии-и-точ-ки, –
что всех ведут в дорогу,
где нет границ
от чёрта к Б-гу.

2007

Newer Posts
Older Posts