Oleg Soshko
Когда взошла заря, ангелы поторопили Лота,
говоря: чтобы, ты не погиб за грех города…
…и сказал (один): спасай душу свою: не оглядывайся…
Жена же оглянулась…
…и стала соляным столпом
Бырэйшит 19, ТОРА
…когда
грехи земли неумолимы
и наказание
уже неотвратимо…
…там
слышен стон,
застывший над обрывом
слёз лотовой жены:
«…я не смогла своих
детей спасти!..»
…и нет пути
у материнской доли.
Упало
время на её ладони…
В ней боль любви
От Неба до Земли.
И соль печали
От Земли до Неба…
2002
“И сотворил… человека.
И увидел, что создал, и вот,
хорошо весьма.”
Берейшит, 1.31 ТОРА
И снова
Адам и Ева, –
основа
цивилизаций.
…Авраам, Исаак, Ишмаэл, Иааков,
Будда. Конфуций. Ганди.
…у каждого – путь,
законы,
знаки.
Моисей и Аарон.
Исус. Магомед. Пророки. Провидцы.
Цари Соломон и Давид. Поэты.
Овидий. Гомер. Гораций. Лицей.
(…и в бесконечность уходят лица…
стихи остаются… времени очевидцы…)
Шекспир. Гёте. Вийон.
(Поезд. Время. ХХI-вагон.)
Байрон. Пушкин. Гоголь. Чехов.
(это – мой ряд, у вас – свои вехи.)
Баратынский. Уитмен. Цветаева. Рильке.
Шевченко. Фирдоуси. Низами.
Фрост. Мандельштам-Пастернак-Бродский.
(…звенья цепи.)
Веничка Ерофеев-Высоцкий.
Нью-Йорк. – Москва-Петушки.
(Виски. Водка. Горилка.)
Вселенной витки.
И лики цивилизаций.
Хорошо
Поэтам –
не надо соревноваться.
Бах-Моцарт-Барток
звучат тихо и невесомо,
им ещё не знакомы
нелюдии Нагасаки, Хиросимы
и Холокоста,
а исконная лютость ГУЛАГа
вне закона ещё,
вне закона.
Бах-Моцарт-Барток –
для меня –
эта нежность невыносима,
как плач о себе,
ненавидимом и любимом.
…ни народов, ни наций, ни рас
ты и я, я и ты –
по судьбе и по жизни –
вышли прямо в сейчас
в крик
трагедий Нью-Йорка и Тель-Авива
в крик укоризны
камней, поседевших от взрыва…
в крик,
что проник в наши души
и прилип к облакам,
сея ужас,
и всё это сделали люди:
живые – забудут,
выстроят стены из жизни,
а мёртвых – не судят..,
увы.
…ты – это я, а я – это ты.
И нельзя ничего изменить!
Безнадёжность безвременья…
Безверия нить.
Это – крах. Это – прах
на ладонях моих,
на ладонях твоих.
Убитое семя…
Это – вовсе не стих.
И не осени плач.
Это – страх.
Это – время-палач
в погоне за светом.
А убогие строфы
Поэта –
предчувствие Катастрофы,
предчувствие гибели –
это.
Найдёт!
Где бы ни были…
…у каждого – свой счёт…
кому – зелёный сад
и клад земной
в придачу;
кому голодный взгляд
и голый зад –
на сдачу…
Таков расклад.
Кто – прав? Кто – виноват?
…и кто — кого сечёт. Один исход.
Меры нет у вины человечества…
Грешу и каюсь… Каюсь и.… боюсь!
Тень,
ушедшего след —
дня,
ушедшего свет
истлел.
В испытание тел. В истязание дел.
Не вернусь!
Ты! Так хотел?!
Молюсь:
Прости!
…Исход один. И путь один.
…и Ты — ОДИН!
Иерусалим. Иерусалим. Иерусалим.
4.
…а известны ли?.. зримы?..
причины гибели Атлантиды?
или судьба Земного Шара
после ядерного удара?..
Из дневника
…умерли эпитеты, метафоры, тропы
в присутствии ядерной катастрофы…
и плачет Всевышний
от века до века…
— ищу человека….
ищу человека…. ищу человека….
Хорошо
Поэтам!..
стихия-цунами,
прошлого свет,
и будущий бред
прольются
пророческими стихами:
виденья,
предчувствия,
сны –
в пергаменте свитка…
…и длится молитва
от века до века,
Молитва
Прощения и Любви…
— человека
ищу…
Чело-века!
2009
И сказал…
Берейшит, 1.2, ТОРА
Хорошо
Поэтам –
не надо соревноваться.
…Первой порошей,
белой акации цветом,
рябиновым светом
заката,
подснежников синих
раскатом, –
Стихи остаются.
…стихи остаются
сиреневой веткой сонета,
спят на ресницах
лиловой страницы
(в интернете зависли,
в ладонях – экране тысячелетий), –
или
просто бродят в мыслях
серых платанов,
в листьях и завязях
клёнов зелёных.
Когда
умирают земные оковы
и ночные совы
съедают зависть, –
стихи остаются.
…стихи остаются
и живут полной мерой,
(как investment на старость),
в тайне
стонов и снов
по дороге в бессмертье.
Было слово
и остаётся слово…
2.
Памяти Марины Ивановны Цветаевой
и Осипа Эмильевича Мандельштама
посвящается.
В золотом созвездии Поэтов –
Цветаева и Мандельштам –
две одинокие планеты –
и льётся слово там
из шелеста росы
и веточек рассвета:
— любите Поэтов,
— любите Поэтов,
— любите…
Расстелила мне ночь
глубину океана,
кинув жизни замес
в бессловесность небес.
И уходит всё прочь,
словно иней
сюжетa романа
под названием:” Жизнь”,
где вопрос и ответ –
поднебесная стынь,
поднебесная синь,
бесконечность и… Смерть.
…есть
или нет
этот сон… –
…это стон
одиноких сердец,
одиноких окон
по весне.,
по весне
прилетевший
скворец –
бесконечности свет.
2009
(снов –
видения…)
Благословен,
… прогоняющий сон
с глаз моих…
Утренние Благословения, Сидур
Радиация –
в светлой росе,
и ливнях акации –
опустел Нью-Йорк
лет на сто…
Радиацию –
в смертной красе
сумасшедшую акцию –
опустил злой рок…
Вот и всё…
Радиация –
сам себя спасай,
город SSI –
сонные тёлки
точат лясы
и шарят глазами
в поисках ласки…
– Катай, стариков!
Катай, слезами…
…и проклятья
вливаются в стон –
«Нет – мужиков!»
«Нет мужиков с нами…».
Всем- Всем- Всем
теле-радиостанциям
блок новостей –
««НЕТ!» – радиации!
Демократия –
всех сильней!», –
(дежурная фраза), –
в миллирентгенах
и фазах света
у вечности в генах –
«Всё лучшее – детям!», –
(дежурная фраза).
словно земля
поднимается в высь
от нашествия крыс.
Радиацию
чувствую кожей,
голый череп
повязан ложью…
…это – не я!..
(хотя?..,
не уверен…)
Со мною! –
этого быть
не может…
Вечер,
как тебе
нравится
эта клякса?!
Прощай,
Нью- Йорк!
Я уже проходил
этот урок.
(Где искать тебя, Петя?)
Открываю
Даниила Хармса
и улетаю
навстречу с Марсом.
Прощай,
Манхеттен!
2000
А за окном плывёт осенний сад
и тает в небе стая снегирей…
А там – война, горит Багдад
и смерть ведёт учёт потерь.
И плачет безутешно мать,
глаза рассвета слёз полны.
Не могут сына отыскать
в песках потерянной войны.
И заметает все пути
хамсин – хозяин сих пустынь.
И в небеса уходит синь
звезды по имени Полынь.
Звезда рассказывает сны –
седые сказки о любви
Ветрам, в объятьях тишины
пустыни, на краю Земли.
А на войне – работе для солдат,
не жалуйся, пока живой, – потей…
Идёт война. Горит Багдад.
И смерть ведёт учёт потерь.
2004
Погружаюсь в тебя, Манхеттен,
растворяясь в толпе нашествия,
И уже не ищу ответов
на твоё и своё сумасшествие.
Проснусь на рассвете,
а город не спит,
влюблённое сердце
согреет гранит.
На синих аллеях
закатом упьюсь,
услышу артерий
Манхеттена блюз.
И светят огни,
Оглянись!
Отзовись!
Две свечи
опрокинуты в небо.
Летят голоса
в самый низ
с высока –
в эту боль, в эту быль,
в эту небыль…
Не ищи, не зови –
пролегла полоса
Ground Zero пыль
плачет немо.
…не вернутся они…
Не ищи, не зови.
Не вернутся они,
Не…
Погружаюсь в тебя, Манхеттен,
растворяясь в толпе нашествия,
И уже не ищу ответов
на твоё и своё сумасшествие.
2002
Диане Вишнёвой
I.
Искушённые в искусстве, все условности
умыли,
ничего не оставляя для продвинутых
идей… всё от Будды до Исуса и явленья
Хиросимы
утонуло в лунном свете, как видение Поэта –
сексуального Пьеро.
Даже Жизнь и Смерть – реальность –
ирреальны в лунном свете.
Узы музыки и музы – бёдра юной Коломбины
просто ходят ходуном.
— Almighty, какое время во Вселенной, за окном?
— А его, по сути, нет… Времени не существует.
Это – сон и это – стон в измерении земном.
На ромашковой поляне дружно все покувыркались и
растаяли в Ночи.
…Голос. Волосы. Луна.
Не ищи Любви. Она!..
Умерла.
…ещё вчера.
Болен…
…растворились в лунном свете Модильяни и Пикассо,
в суете текущих дней; вроде всё, как у людей…
и.… не более.
II.
Умирает тленность дней в иссушении, в искушении,
в иступлённом вкусе Ночи. И
не показалось странным: сперма, голуби, полёт
и сожжение Дианы в синем зеркале воды –
всё смешалось: я и ты – не дано уже другого – боль скатилась
невесомой, на ладонь её любви. Светлой капелькой дождя
из Галактики Вишнёвой. Капля Светлого Дождя показалась мне
знакомой, словно старая икона флорентийского письма.
III.
Йорик, что там?..
…искушённые в искусе – все условности
убили…
и движение укуса – жажда смерти у людей.
Искупили. Позабыли – всё – от Будды до Исуса –
потрясенья Хиросимы и прозренья Холокоста…
— а любовь?!
— есть ремесло; танец и движенье мышц
из различных измерений…
…в красоте её движений – есть движенье без границ.
Ваш Йорик на погосте – временем забытый остров,
был в Нью-Йорке на помосте, на явлении Вишнёвой,
просто, было воскресенье на исходе Февраля.
2008
«…верни свет глазам моим…»
Молитва
…я в юности летел
земли касаясь,
и оглянуться не успел
приходит старость
и говорит:
– Лети, сынок,
и лет убитых след
тебя оставит…
Лети и прихвати
свой зонт –
осеннюю усталость.
И я лечу за горизонт
и ухожу в зенит,
а там, вдали,
в твоём окне
лиловый свет
горит.
И я молю:
ещё виток,
ещё глоток
любви,
моя любовь,
любовь моя,
моя любовь –
Нью-Йорк.
2003
Осени раскрылся веер
и над городом завис.
Поэтических видений
синева уходит в высь.
Иней парковой тропинки
серебрится сединой.
Словно тень
по лёгкой льдинке
переходит в мир иной.
Старый мост, едва заметен,
серым облаком плывёт.
По аллеям бродит ветер,
подводя всему итог.
Жизнью, прожитой стихами,
словно выдумкой чужой,
Золотыми голосами
осень делится со мной.
Осени раскрылся веер
и над городом завис.
Опадает лунный вечер
светлой
памятью
страниц.
2002